Ты - Страница 6


К оглавлению

6
                   И сталь небес холодным ветром гладит грудь.
                   Растает снег,
                   И вновь — в объятия дороги
                   Я брошусь. Свет в окне оставить не забудь...


                   Хоть ты и не назвала моего имени, я чувствовала, знала: ты поёшь для меня. Но мы перекинулись всего парой слов — почему же ты решила, что я достойна такого подарка? Это до сих пор остаётся для меня тайной. Вокруг качались огоньки зажигалок, топтались танцующие под "медляк" парочки, а я, не чуя под собой ног, уплывала на волнах твоего голоса в ласковую даль.

                   В тот день я вернулась домой в четыре утра. Отец, конечно, не спал, ждал меня. Пил на кухне чай. Подсев к столу, я подпёрла хмельную голову руками и сказала:

                   — Всё классно, пап.

                   Ноги болели, а сердце ныло от странной тоски.

                   Всё было ещё впереди.


3. Свет в окне

                  "Свет в окне оставить не забудь" — эта строчка из твоей песни застряла в моей памяти накрепко. Не зная о тебе совсем ничего, я цеплялась за неё, как за соломинку. Я не решалась искать тебя, и всё, чем я могла прогнать тоску, накрывшую моё сердце после того концерта — это песни Джеффа Хили. Я открыла его для себя с твоей подачи, и в моём сознании он с тех пор тесно ассоциировался с тобой. У него были такие же зрячие пальцы, как у тебя.

                   Нашей новой встрече опять невольно поспособствовала Рита. У неё снова "срослось" выступление в том же клубе, и она, конечно же, не могла не пригласить меня на такое событие. Я задумалась: а выдержу ли я это после двенадцатичасовой смены в книжном магазине? По вечерам у меня так жутко ныли ноги... Тут не очень-то до танцев — до кровати бы добраться.

                   Мы пили на кухне чай. Моя подруга, задумчиво подперев рукой голову, мешала сахар в своей чашке.

                   — А кто ещё выступает? — поинтересовалась я у Риты.

                   Рита назвала пару незнакомых мне имён и добавила:

                   — И ещё будет Яна — ну, помнишь, та слепая девушка-гитаристка?

                   Я почувствовала, что проваливаюсь в сладкую и гулкую бездну. Помнила ли я? Да не проходило и дня, чтобы я тебя не вспоминала. Я ещё сама не разобралась в природе своих чувств к тебе, просто безотчётно хотела снова тебя увидеть и услышать твой такой тёплый и родной голос.

                   Звон чайной ложечки вернул меня к реальности. Рита, свесив на стол длинные тёмные волосы с мелированными прядями и опустив густые чёрные ресницы, смотрела в свою чашку. Ведь она очень симпатичная девушка, подумалось мне. И почему она до сих пор никого себе не нашла? Ну ладно, я со своими заморочками — но она-то? Тёмные волосы и голубые глаза — достаточно редкое и красивое сочетание. И фигура очень даже...

                   Поймав себя на том, что опять оцениваю Риту не так, как должна бы оценивать обычная подруга, я поспешила отогнать эти мысли — как будто Рита могла их прочитать и что-нибудь заподозрить. Этими "заморочками" я не делилась даже с ней, хоть мы и знали друг друга уже целую вечность.

                   — А, та рок-группа? — проговорила я вслух. — Помню, помню.

                   — Нет, насколько я знаю, Яна будет одна, — сказала Рита. — Вместе они, кажется, уже не выступают.

                   Мне было грустно это слышать.

                   — Жалко. А что у них случилось? Разногласия?

                   Рита грустно обмакнула печенье в чай, пальцем другой руки водя по голубым клеточкам клеёнки на столе.

                   — В июле у них солист погиб, — сообщила она со вздохом. — На мотоцикле разбился. А у гитариста — ну, рыжего такого, с бородкой — проблемы с наркотиками. Попал с передозировкой в больницу.

                   Я сидела, придавленная этими печальными новостями, забыв о своём чае. Пространство моей тесной кухоньки, где можно было взять чайник с плиты, не вставая из-за стола, стало как будто ещё теснее, давя на меня со всех сторон могильным холодом. Димыч, этот длинноволосый парень с детским лицом... Мне представился перевёрнутый разбитый мотоцикл и распростёртое на дороге тело, застывшее в неестественной безжизненной позе. Кровь на мокром асфальте. Меня невольно передёрнуло, по плечам пробежал озноб. А этот рыженький... Ваня, кажется. С виду и не скажешь, что он что-то принимал... На наркомана он был не похож, разве только худоба... Но мало ли просто худых и жилистых от природы людей! Впрочем, в целом я не слишком удивилась. Среди музыкантов и вообще творческих людей такое — не редкость.

                   Я сидела притихшая, а Рита уронила кусочек размокшего печенья в чай, беззвучно выругалась и принялась вылавливать его ложечкой.

                   — Да, вот такие пироги, — вздохнула она. — Ну, так как? Придёшь в четверг?

                   — Я попробую, — усмехнулась я. — Правда, я работаю с девяти утра до девяти вечера... Не знаю, какая я буду после смены. Но попробую прийти.

                   Рита просияла и полезла в сумочку. Шлёпнув передо мной на стол яркую глянцевую бумажку, улыбнулась:

                   — Тогда вот флаер, вход будет бесплатный до одиннадцати вечера.



                   "Свет в окне оставить не забудь". Да простит меня Рита: совсем не ради её выступления я согласилась мучить в клубе усталые за долгий рабочий день ноги. Меня манил твой свет и твой голос. Я никогда не думала, что такое может быть: услышать голос и понять, что его обладатель — твой родной человек. Я вспоминала золотистый пушок на твоих загорелых руках и представляла себе, как эти руки касаются меня. Я даже могла силой своего воображения ощутить тепло твоих ладоней, а линия твоего изящного и округлого затылка, переходящая в линию шеи, заставляла что-то сжиматься в низу моего живота.

6